Неточные совпадения
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного
существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то
нового… Смешно и досадно!
Появились какие-то
новые трихины,
существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей.
И среди молчания, как несомненный ответ на вопрос матери, послышался голос совсем другой, чем все сдержанно говорившие голоса в комнате. Это был смелый, дерзкий, ничего не хотевший соображать крик непонятно откуда явившегося
нового человеческого
существа.
Что он испытывал к этому маленькому
существу, было совсем не то, что он ожидал. Ничего веселого и радостного не было в этом чувстве; напротив, это был
новый мучительный страх. Это было сознание
новой области уязвимости. И это сознание было так мучительно первое время, страх за то, чтобы не пострадало это беспомощное
существо, был так силен, что из-за него и не заметно было странное чувство бессмысленной радости и даже гордости, которое он испытал, когда ребенок чихнул.
Правда и то, что и пролитая кровь уже закричала в эту минуту об отмщении, ибо он, погубивший душу свою и всю земную судьбу свою, он невольно должен был почувствовать и спросить себя в то мгновение: «Что значит он и что может он значить теперь для нее, для этого любимого им больше души своей
существа, в сравнении с этим «прежним» и «бесспорным», покаявшимся и воротившимся к этой когда-то погубленной им женщине с
новой любовью, с предложениями честными, с обетом возрожденной и уже счастливой жизни.
Взамен того принял столько
новых привычек и даже мнений, что преобразился в
существо почти дикое, жестокое и нелепое.
Так ведь теперь я на эти двести рублей служанку нанять могу-с, понимаете ли вы, Алексей Федорович, лечение милых
существ предпринять могу-с, курсистку в Петербург направлю-с, говядины куплю-с, диету
новую заведу-с.
Преобладание Германии привело бы к попытке создать
новую мировую империю, претендующую на мировое господство и по
существу не способную ничего сближать и соединять, так как не способную ничего признавать самоценным.
Он вспомнил, что когда она стала будто бы целью всей его жизни, когда он ткал узор счастья с ней, — он, как змей, убирался в ее цвета, окружал себя, как в картине, этим же тихим светом; увидев в ней искренность и нежность, из которых создано было ее нравственное
существо, он был искренен, улыбался ее улыбкой, любовался с ней птичкой, цветком, радовался детски ее
новому платью, шел с ней плакать на могилу матери и подруги, потому что плакала она, сажал цветы…
Итак, в религиозном переживании дано — и в этом есть самое его
существо — непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает
новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния.
Ибо хотя «князь мира сего» посрамлен, и власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего
существа уже замещен «
новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и зла.
Вот этого-то «изменения», которое, по
существу, является
новым творческим актом Бога над человеком, именно и не может совершить хозяйственный труд, а поэтому и «проект» Федорова, как бы далеко ни зашла «регуляция природы», силами природными и человеческими неосуществим.
Историческое рождение человека,
существа свободного и богоподобного, не только предполагает рождение в собственном смысле, т. е. акт божественного всемогущества, вызывающий к бытию
новые жизни и осуществляющийся через брачное соединение супругов или вообще лиц разного пола, но и некое самосотворение человека.
Новое рождение указано здесь в качестве задачи супружества, как внутренняя его норма, и на этой основе строится вся полнозвучная гамма человеческих отношений в семье, в которой с такой мудрой прозорливостью усмотрел
существо человеческого общества Η. Φ. Федоров: муж, жена, отец, брат, сестра, деды, внуки — во все стороны разбегающиеся побеги и ветви Адамова древа.
Спасением для человека поэтому может быть лишь его расчеловечение, совлечение плоти, преодоление двуполости и упразднение жены, словом, как бы
новая ангелизация его
существа.
Между прочим, нельзя не поражаться близостью основного и наиболее интимного мотива федоровской религии; религиозной любви к умершим отцам, к
существу египетской религии, которая вся вырастает из почитания мертвых: весь ее культ и ритуал есть разросшийся похоронный обряд [Египетская религия основана на вере в загробное существование и воскресение для
новой жизни за гробом, причем культ богов и умерших Озириса и Озирисов (ибо всякий умерший рассматривался как ипостась Озириса) сливается в один ритуал.
Во Христе человечество принесло покаяние и жертву, возродилось и стало соответствовать воле Божией. Оно сделалось иным, и притом стало выше по
существу (хотя и не по состоянию), чем было в раю, насколько
новый Адам выше и больше первого. Потому и с этой стороны должна быть отвергнута оригеновская идея апокатастасиса, одного лишь восстановления прежнего, без создания
нового.
Корчевская кузина иногда гостила у княгини, она любила «маленькую кузину», как любят детей, особенно несчастных, но не знала ее. С изумлением, почти с испугом разглядела она впоследствии эту необыкновенную натуру и, порывистая во всем, тотчас решилась поправить свое невнимание. Она просила у меня Гюго, Бальзака или вообще что-нибудь
новое. «Маленькая кузина, — говорила она мне, — гениальное
существо, нам следует ее вести вперед!»
Я стремился к общению, к
новым людям, к испытанию всего, к расширению своего знания, к полноте, но это мало затрагивало духовное ядро моего
существа.
Повторяю, что под творчеством я все время понимаю не создание культурных продуктов, а потрясение и подъем всего человеческого
существа, направленного к иной, высшей жизни, к
новому бытию.
Эта
новая антропология учит о человеке, как о
существе противоречивом и трагическом, в высшей степени неблагополучном, не только страдающем, но и любящем страдания.
Он рассматривал потемневшее полотно и несколько раз тяжело вздохнул: никогда еще ему не было так жаль матери, как именно теперь, и никогда он так не желал ее видеть, как в настоящую минуту. На душе было так хорошо, в голове было столько мыслей, но с кем поделиться ими, кому открыть душу! Привалов чувствовал всем
существом своим, что его жизнь осветилась каким-то
новым светом, что-то, что его мучило и давило еще так недавно, как-то отпало само собой, и будущее было так ясно, так хорошо.
При первом же взгляде на
новую рабу матушка убедилась, что Павел был прав. Действительно, это было слабое и малокровное
существо, деликатное сложение которого совсем не мирилось с представлением о крепостной каторге.
Смотришь ли на звездное небо или в глаза близкого
существа, просыпаешься ли ночью, охваченный каким-то неизъяснимым космическим чувством, припадаешь ли к земле, погружаешься ли в глубину своих неизреченных переживаний и испытываний, всегда знаешь, знаешь вопреки всей
новой схоластике и формалистике, что бытие в тебе и ты в бытии, что дано каждому живому
существу коснуться бытия безмерного и таинственного.
Земная жизнь человека и человечества лишилась бы всякого религиозного смысла, если бы для каждого
существа жизнь эта не была неповторяемым делом спасения, если допустить возможность отложить дело спасения до
новых форм существования (метемпсихоз) и перенести в другие миры.
Признаюсь тоже (не унижая себя, я думаю), что в этом
существе из народа я нашел и нечто совершенно для меня
новое относительно иных чувств и воззрений, нечто мне не известное, нечто гораздо более ясное и утешительное, чем как я сам понимал эти вещи прежде.
Вы возьмите микроскоп — это такое стекло увеличительное, что увеличивает предметы в мильон раз, — и рассмотрите в него каплю воды, и вы увидите там целый
новый мир, целую жизнь живых
существ, а между тем это тоже была тайна, а вот открыли же.
Арапов стоял перед ним как
новый тип и казался ему
существом в высшей степени загадочным.
Вступив на
новый жизненный путь, связав на всю жизнь, как ей по крайней мере казалось, свою судьбу с избранным ею человеком, она зажила какою-то двойною жизнью. Ум ее лихорадочно работал, нервная система, доведенная до высшего напряжения, как бы закалилась; неведомая доселе страсть охватила все ее
существо, а между тем, в душе царил какой-то страшный покой.
Наконец, современная психопатология выступает с
новым антропологическим учением, согласно которому человек есть прежде всего больное
существо, в нем ослаблены инстинкты его природы, инстинкт половой и инстинкт власти, подавлены и вытеснены цивилизацией, создавшей болезненный конфликт сознания с бессознательным.
Как
существо свободное, как свободный дух, человек призван быть творцом
новых ценностей.
Человек, как свободное
существо, есть не только воплотитель законов добра, но и творец
новых ценностей.
— Это что еще за
существо новое? — И сейчас же подошел к зыбке.
— Я невежда в отношении Гегеля… С Фихте [Фихте Иоганн-Готлиб (1762—1814) — немецкий философ и публицист.] и Шеллингом [Шеллинг Фридрих-Вильгельм (1775—1854) — немецкий философ, оказавший заметное влияние на развитие русской философской мысли, особенно в 20-е годы.] я знаком немного и уважаю их, хотя я сам весь, по
существу моему, мистик; но знать, говорят, все полезно… Скажите, в чем состоит сущность учения Гегеля: продолжатель ли он своих предшественников или начинатель чего-нибудь
нового?..
Кроме того, он чувствовал еще, что все его
существо переполнено каким-то
новым, неизведанным ощущением.
Чай разливала тридцатилетняя дева, сестра хозяйки, безбровая и белобрысая,
существо молчаливое и ядовитое, но разделявшее
новые взгляды, и которой ужасно боялся сам Виргинский в домашнем быту.
И всякий творческий акт по
существу своему есть творчество из ничего, т. е. создание
новой силы, а не изменение и перераспределение старой.
Закон семейный, подобно закону государственному, по
существу ветхозаветный, дохристианский, но
Новый Завет оправдывает его как послушание ветхозаветной подзаконности, послушание последствиям греха.
Творчество в собственном смысле, создание метафизически
нового, человеку как тварному
существу не дано и принадлежит только Творцу.
Творчество по
существу своему выходит из религиозной эпохи закона и искупления, из Ветхого и
Нового Завета.
Новое искусство — переходное по
существу, оно — мост к иному творчеству.
Это может быть лишь выявлением
нового, творящего пола, откровением творческой тайны о человеке как
существе половом.
Безбожна и демонична всякая попытка понять творчество как создание
новых живых
существ, а не как прирост энергии, не как рост и восхождение сотворенных Богом.
В это время в воротах появилось живое
существо — это был дворник, одетый в
новую красную кумачовую рубашку, плисовые шаровары, сапоги со сборами и черном
новом картузе.
Мне пришлось недавно исчислить кривизну уличной мембраны
нового типа (теперь эти мембраны, изящно задекорированные, на всех проспектах записывают для Бюро Хранителей уличные разговоры). И помню: вогнутая, розовая трепещущая перепонка — странное
существо, состоящее только из одного органа — уха. Я был сейчас такой мембраной.
Чуть двигающийся столетний старичок, с слезящимися глазами, шамкает только одни и одни три слова: любите друг друга! В таком человеке существование животное чуть брезжится, оно всё съедено
новым отношением к миру,
новым живым
существом, не умещающимся уже в существовании плотского человека.
Люди эти любят даже пороки любимого
существа, потому что пороки эти дают им возможность удовлетворять еще
новые желания.
Я положил, не откладывая, сегодня же утром купить ей
новое платье. На это дикое, ожесточенное
существо нужно было действовать добротой. Она смотрела так, как будто никогда и не видывала добрых людей. Если она уж раз, несмотря на жестокое наказание, изорвала в клочки свое первое, такое же платье, то с каким же ожесточением она должна была смотреть на него теперь, когда оно напоминало ей такую ужасную недавнюю минуту.
И совершенно
новое для него чувство свободы от всего прошедшего охватывало его между этими грубыми
существами, которых он встречал по дороге и которых не признавал людьми наравне с своими московскими знакомыми.
Новый человек будет лишь в том случае, если человек имеет измерение глубины, если он есть духовное
существо, иначе вообще человека нет, а есть лишь общественная функция.